Романы вне циклов

«Рыжая. Я не продаюсь»

Что делать, если в новом мире у тебя есть только собственное тело, а высокородный наглец уверен, что у тебя есть ещё и цена? Выставить ценник: его любовь до гроба.

Где купить

Онлайн чтение на портале Litnet.com


Глава 1

Все беды от недосыпа и ростовых зеркал. Я с трудом оторвала голову от подушки, нащупала и отключила будильник, издававший мерзкую полифоническую трель, специально установила, чтобы не было искушения продолжить спать под музыку. Кое-как села, нашарила тапки. Кажется, перепутала левый и правый, но не уверена. Мне нужен мой кофе, быстрорастворимый, с сахаром, без молока.
Пара больших глотков обязательно вернёт меня к жизни…
Будильник повторно запиликал — страховка на случай, если первой трели окажется недостаточно. Я чертыхнулась, отключила заразу, решительно отбросила одеяло, встала и, с сожалением признав, что очередное утро добрым не стало, поплелась на кухню.
Проходя мимо зеркала, я споткнулась об брошенную на пол сумку, покачнулась, привалилась к стеклу.
Наверное, я всё ещё сплю. Зеркало не было прохладным, как ему положено, а обжигало, как мой утренний кофе. Стекло спружинило и прогнулось. Ёж твою направо. Я успела подумать, что сзади стена и что подобные фокусы противоестественны. Миг, и зеркальная плёнка со звоном лопнула, я кувыркнулась куда-то вперёд и больно стукнулась локтем.
Чёрт.
Приподнявшись, я обнаружила под собой булыжники мостовой и крупные осколки.
Машинально отряхнувшись, я села, расправила подол ночной сорочки, хотя о нём надо в последнюю очередь сейчас думать, просто мозг пытался зацепиться хоть за что-то привычное.
Мостовая… Я перепутала зеркало с окном и выпала на улицу? Живу я на девятом этаже. Не настолько уж я и неадекватная была, чтобы родную квартиру не узнать. Да и вчера я домой вернулась, точно помню, как ополоснулась под душем, вместо ужина выдула стакан кефира, и, обманув желудок чувством приятной наполненности, рухнула в кровать. Нет, если бы я выпала из окна, собирали бы меня сейчас по частям.
Я огляделась и окончательно впала в ступор. Не мой район, и не мой город. Дома-пирожные? Так иногда про архитектуру говорят? Низкие, даже приземистые, богато декорированные, облепленные украшениями чуть ли не в несколько слоёв, похожие как родственники, но в то же время у каждого своё «лицо». Совершенно точно, я никогда не видела места, в которое попала. Ни своими глазами, ни на картинке.
Всё-таки сплю? Надо ущипнуть себя — говорят, помогает. В окружающем пространстве хоть и не было ничего плохого, оно мне подсознательно не нравилось, и ущипнула я себя от души.
— Ай, — невольно вскрикнула.
«Пирожные» как стояли, так и продолжили стоять. Либо метод не сработал, либо то, что я вижу, отнюдь не сон.
Пока я размышляла, дверь ближайшего дома открылась, на порог вышел старичок в мешковатой верхней одёжке, напоминающей сюртук. Я как раз додумывала предпоследнюю версию своего попадания: меня похитили с неизвестной целью, перевезли и бросили посреди дороги. Розыгрыш? Сомнительно, да и утренние воспоминания в эту версию не вписываются. Ну, сейчас я спрошу, где я. Жестами-то точно объяснюсь.
— Здра…
Договорить я не успела.
Старичок подскочил ко мне неожиданно проворно для своего возраста, замахнулся и огрел тростью промеж лопаток. В первый миг я просто опешила. Не привыкла я, чтобы первый встречный, да ещё и благообразный седой дедушка, сразу драться лез. За что?! И вообще, это, наверное, уголовщина, бить без причины. Место удара запоздало полыхнуло болью. Я громко охнула, вытаращилась на дедка во все глаза.
Старик снова замахнулся:
— Вон пошла, потаскуха бесстыжая! Вконец обнаглели!
Инстинкт самосохранения сработал вперёд мозгов, я вскочила и, рискуя тапками, припустила прочь.
Сама от себя такой прыти не ожидала.
Оказывается, пробежка бодрит не хуже кофе.
К счастью, гнаться старик за мной не стал, и далеко драпать не пришлось, сразу за плавным изгибом улицы я остановилась, отдышалась, посмотрела вниз. Так и есть: правый тапок — на левой ноге, левый — на правой. И ведь не потеряла! Боль стихла, оставив неприятное тянущее чувство. Синяк наливается? Синяк на спине, синяк на запястье от щипка, и это меньше, чем за пять минут — зашибись просто!
Я поёжилась от холода, зябко передёрнула плечами. Так… так…
Моя последняя версия, самая дикая, самая невозможная и, похоже абсолютно верная: я попала в параллельный мир. Зазеркалье? Старик говорил не по-русски, не по-английски. Это был совершенно незнакомый мне язык, но сказанное я прекрасно поняла.
— Ёж твою, — повторила я в последний раз, да и то, шёпотом. Другой мир — какой абсурд!
Дико, но первое, что я ощутила — невероятное облегчение. Мне не нужно бежать на работу, объясняться за опоздание, не нужно думать о сдаче сразу пяти «скинутых» на меня проектов: там поле не пахано и конь не валялся, а крайний срок сдачи уже через два дня. Я могу тихо мирно и спокойно решать возникшую проблему, одну единственную. Угу, дура. Я хихикнула и, не выдержав, истерично расхохоталась, не в силах остановиться. Какая-то часть меня осознавала, что реакция, начиная с внезапного умиротворения и заканчивая хохотом, ненормальная. На деле в происходящем нет ничего смешного. Я попала, и это страшно.
А, с другой стороны, какую реакцию можно считать нормальной? Отсмеявшись, я успокоилась, причём у меня словно все эмоции отключились, и восприятие исказилось до невозможности. Психика — штука гибкая, умеет защищать себя. И лучше для меня сейчас слегка не в себе побыть, чем окончательно и бесповоротно свихнуться. Другой мир? Да пожалуйста! В родном я тоже никому не нужна. Язык понимаю? Вообще, шикарно. Сейчас как… А что, собственно, как? Способность соображать частично вернулась. Пусть возвращаться мне не к кому, но в прежнем мире остались квартира и греющая душу сумма на банковском счету. В новом — спальная сорочка и два тапка всё моё имущество.
Зеркало разбилось, обратной дороги нет. Возможно, где-то существует иной путь домой, но его пойди найди. Рассчитывать на скорое возвращение слишком наивно.
— Чокнутая, — донеслось до меня. — Из дома скорби что ли сбежала?
В смысле, из психушки? Ой, а вот этого мне не надо. Воображение живо нарисовало доброго доктора, который совершает ежедневный обход:
— Как ваше императорское самочувствие? Нет-нет, Бородино вы выиграли, не волнуйтесь. А вы у нас гостья из иного мира? Как чудесно! Я выпишу вам вкусную таблеточку, специально для таких как вы.
Может, я и правда свихнулась от перенапряжения, лежу сейчас в квартире, смотрю глюки и пускаю слюни? А как проверить? Да нет, не может быть. Аврал не повод терять голову, всё происходящее реально.
И тут меня прошиб холодный пот: если всё действительно реально, то сколько в психиатрических клиниках настоящих пришельцев, не сумасшедших, а тех, кто взаправду попал к нам из другой вселенной? Так, не думать об этом. Чем я им помогу? Вот-вот, сначала надо о себе позаботиться.
Попробовать подойти к женщинам? А есть выбор? Мне к людям надо. Авось, выслушают, хотя выгляжу я и впрямь как беглянка из дурдома: тапки с помпонами, белая в мелкий голубой цветочек хламида, диковатый взгляд.
— Простите, — обратилась я к женщинам, но почтенные дамы предпочли побыстрее запереться.
Мда.
Я ещё раз огляделась и посчитала за благо убраться от дома нервных женщин подальше. А ну как вызовут карету скорой помощи? Я же не знаю местных реалий. Лучше не рисковать. Застрять в иномирной психбольнице — я аж передёрнулась, в красках представив нерадостные перспективы. Нет уж, не дамся! Я торопливо свернула в проулок, вышла на параллельную улицу, такую же «пряничную», тихую и безлюдную. Направо? Налево? Да какая к чертям разница! Лишь бы быстрее.
Впрочем, очень скоро я уже так не думала. Улочки изгибались словно змеи, в глазах начало рябить от обилия декора. Люди куда-то запропастились, ни одного прохожего. А ещё мне не попалось ни одного магазина или официального учреждения. Из недружелюбного района надо выбираться. Логика подсказывает, что найти помощь в центре города легче… И лучше поторопиться, потому что становится прохладнее, голые руки давно покрылись гусиной кожей. Утешает, что на дворе скорее лето, и уж точно не зима. Угодить не на прогретую солнцем мостовую, а в двухметровый сугроб было бы совсем грустно.
Сумерки сгущались… Дома утро, а в Зазеркалье вечер?
Очередная улица вывела меня на широкий проспект. Я обрадовалась. Особенно обрадовалась, когда увидела двух одинаково одетых мужчин. В подобии ножен оружие, подозрительно смахивающее на дубинку — не плоское, каким, по идее должен быть меч, а выпуклое, округлое. Военные? Я предположила, что вижу патрульных. Помоги, Фортуна! Третий раз счастливый, верно же?
Мужчины меня увидели, отчего-то нахмурились.
Приветливо улыбаться я резко передумала. Лучше спокойно подойти и попытаться объяснить, что… что я иностранка, попавшая в беду.
Однако мужчины меня опередили.
— Стоять! — рявкнул тот, что выглядел чуть старше.
Я остановилась, нутром чуя нечто нехорошее. Слишком свирепыми теперь выглядели патрульные. Они приблизились, оценивающе осмотрели меня с головы до ног. Под их презрительно-злыми взглядами я невольно вспомнила, что в былые времена на вежливость стражи могли только благополучные горожане рассчитывать. Безродного оборванца насмерть забить не преступление. Вон, старичок не постеснялся. Между лопатками аж зачесалось. Я сглотнула. Я знаю, что видят патрульные — перепуганную девчонку. Представительницы высших слоёв общества держатся иначе. Надо взять себя в руки… Патрульные переглянулись.
— Совсем, шваль, охренела! — с каким-то мрачным восхищением выдал старший.
Сами охренели, с оскорблений начинать. Ага, только за ними сила, а я никто и звать меня никак. Я им о правах, а они мне дубинкой. Чёрт.
— Послушайте…
Про другую страну, наверное, тоже говорить не стоит. А вдруг в Зазеркалье только один единственный город? Глупость, конечно, но…
— Я заблудилась, — нет, не то. — Я попала в большую неприятность.
— Точно. Заблудилась. Попала, — ухмыльнулся тот, что был помладше.
— Пошла вон отсюда, — не стал ничего слушать старший.
— Может, оформим как полагается? — встрепенулся младший, цепко ухватив меня за локоть.
Синяков прибавится.
Взгляд у патрульного из злого стал откровенно-раздевающим. Я нутром ощутила, что он уже представляет, как я и он одни в камере… Мать! Он даже облизнулся, без стеснения пытаясь заглянуть в вырез сорочки. Я невольно дёрнулась, пытаясь вырваться. Ему моё трепыхание очень не понравилось. Рванул меня на себя, перехватил за талию:
— Артачиться вздумала, шлюшка? За бесплатно нос воротишь?
— Я не торгую собой. У меня серьёзные жизненные неприятности, иначе бы я не оказалась на улице в таком виде, — попыталась я достучаться до урода.
Он разжал руки, а в следующий миг звонкая оплеуха отправила меня на мостовую.


Продолжить чтение на портале Litnet.com.